На рождество для завтрашних жертв крематория Ланг устраивает в лагере елку. Ведь главное - это приличие!

Когда жена Ланга, Эльза, в ужасе узнает, что муж ее отравляет газом сотни тысяч людей, в том числе детей и женщин, Ланг повторяет ей объяснение, данное Гиммлером, что если не уничтожить сейчас евреев, то они позже уничтожат немецкий народ.

"- Что за глупости! - ...возразила она. - Как они смогут нас уничтожить, раз мы выиграем войну?!"

Ошарашенный этим доводом, Ланг открыл рот. Его убогий, опустошенный мозг никогда не мог представить себе никаких противоречий. Он просто не думал об этом.

"- Это приказ!" - вот все, что он может сказать ей в ответ.

Все оправдание палача заключается в том, что если бы лично он, Ланг, отказался от своей должности, это ничего не изменило бы. Приказ был бы выполнен кем-то другим. Ведь это приказ!

Простая мысль Эльзы, что для нее важно, чтобы он, именно он, ее муж. не делал этого, ему непонятна и все...

"Меня разжаловали бы, пытали, расстреляли. А что сталось бы с тобою, с детьми?.."

С удовлетворением отмечает Ланг радость Эльзы, что на комендантской вилле в Освенциме все устроено по последнему слову техники - даже водопровод с краном горячей воды. Он заботится выписать из Германии учительницу для детей. Он умиляется видом своих детей. Но ему непонятно вмешательство жены в его "служебную деятельность".

Однако она не отступает:

" - Значит - если бы тебе приказали расстрелять малютку Франца, ты тоже выполнил бы приказ?.. Ты сделал бы это! Ты сделал бы это!" - яростно кричала она, сопоставляя со своим сыном отравленных еврейских детей.

"Не знаю, как это вышло. Клянусь, я хотел ответить: "Конечно, нет!" Клянусь, я так и хотел ответить. Но слова внезапно застряли у меня в горле, и я сказал: "Разумеется, да", - признается этот "честный" палач.