Я находился на главной улице с одним из моих братьев, газетчиком, разносившим вечерний выпуск по лавкам. Уже спускалась ночь.

Охотник зашел в бакалейную лавку и рассказал о том, что видел. Потом он пошел в скобяную лавку и в аптекарский магазин. На тротуарах начали собираться люди. Они двинулись по шоссейной дороге в лес.

Моему брату надо было возвращаться к .своим обязанностям газетчика, но он забыл о них. Все направились в лес. Среди других шел владелец похоронного бюро, шел шериф. Несколько человек сели в повозку и поехали к тому месту, где тропинка ответвлялась от шоссе и уходила в лес, однако лошади были плохо подкованы и спотыкались на скользкой дороге. Мы шли пешком, но повозка не опередила нас.

Шериф был грузный мужчина, с ногой, изувеченной на Гражданской войне. Он торопливо ковылял по дороге, опираясь на толстую палку. Мы с братом следовали за ним, и по пути к нам присоединилось еще несколько мужчин и мальчиков.

Пока мы добрались до того места, где старуха свернула с шоссе, стемнело, но уже взошла луна. Шериф допускал, что тут могло быть убийство, и задавал охотнику разные вопросы. Тот шел с нами в сопровождении собаки, закинув за плечи ружье. Не часто случается охотнику за кроликами стать предметом общего внимания. Он всячески старался использовать свое положение и вместе с шерифом возглавлял шествие.

- Ран я не заметил, - сказал охотник.- Это была красивая молодая девушка. Она лежала, зарывшись лицом в снег. Нет, кто она, я не знаю.

Как выяснилось, охотник и не подходил близко к телу. Ему было страшно. А что, если ее убили, и вдруг кто-нибудь выскочит из-за дерева и его тоже убьет! В лесу под вечер, когда деревья совершенно голы, а земля покрыта белым снегом, когда все кругом молчит, какая-то жуть вползает в душу и сковывает тело. А если к тому же поблизости случилось что-то странное и подозрительное, думаешь только об одной - как бы скорей унести ноги.