Красный слепящий солнечный луч скользнул по низине и отступил к вершинам гор. Над снежным куполом плыла большая огненная туча. А внизу, в расщелины между камнями, спустились сумерки. Блестящие нити водопадов обернулись седыми прядями. Серебристые лезвия ледника теряли отточенность и яркость и превращались в ровное тусклое месиво. Леса у его подножия наполнялись ночной тьмой, расплывались очертания альпийских лугов, заросшие травой валуны напоминали круглые понурые лбы. Исай покачал головой:

"Да, плохи дела в горах.., погода портится..."

Он открыл дверь. Овцы, толкаясь, побежали в хлев. Он заранее приготовил им подстилку из еловых веток и сухих березовых листьев, до краев наполнил сеном ясли, поменял на заре перед уходом воду. Теплая душистая полутьма приняла дрожащих от усталости странниц. Две козы, стоявшие в глубине, срывающимися голосами заспорили с этой ордой, вторгшейся в их владения после шести месяцев отсутствия. Ягнята, родившиеся в горах и не знавшие обычаев оседлой жизни, натыкались на стены, блеяли от страха и жались к бокам матерей.

- Да, угомонитесь вы! - смеясь, прикрикнул на них Исай. - Всем места хватит!

Раньше всего надо было подоить коз. Вымя у них отяжелело. Он подставил деревянное ведро и потянул за сосцы. Из-под грубых пальцев потекло белое пенистое молоко.

Потом он толкнул дверцу с большими щелями, отделявшую хлев от кухни, и поставил полное ведро на стол. Свет проникал в большую комнату через маленькое квадратное окошко с деревянным переплетом и расширяющийся книзу дымоход, выходивший прямо на крышу и наполовину прикрытый заслонкой. Изнутри дымоход почернел от сажи. Внизу под ним располагался камин: он состоял из чугунной плиты, положенной на каменное полое основание. Над камином, на самодельной вешалке из корявого сука с растопыренными ветками, сушилось белье.

Между потолочными балками пробивались пучки соломы. Из погреба тянуло грибами и кислым молоком.