- А тебя я возьму на руки, - сказал Исай. - Самому тебе не дойти.

Он протиснулся к ягненку.

- Иди, иди сюда!

Ягненок сделал три скачка в сторону, отбежал подальше, затряс головой. Исай встал на колено, протянул к нему широкую ладонь.

- Иди, дурашка! Я тебе ничего худого не сделаю.

Тот недоверчиво ждал. Тогда Исай отвернулся. Ягненок тут же подошел к нему и боязливо понюхал его ботинки. Исай проворным движением схватил маленькое тельце.

Упругий теплый комок бился в его руках, брыкаясь и извиваясь, блеял так, что сердце кровью обливалось. Исай смеялся и гладил его по шелковому животу, слабой, дрожащей грудке, из которой рвался испуганный голос.

Потом он снял с плеча сумку, открыл ее и положил туда ягненка. Запертый в сумке, он громко протестовал, бил копытцем. От стада отделилась одна овца.

- Так это твой? - спросил Исай. - Ну, не бойся. Вот он где...

И Исай для успокоения поднес к ней детеныша. Она жевала траву. Изо рта у нее чуть заметно шел пар. Далекое красное солнце светило в подернутом дымкой небе. После недавних снегопадов горы поменяли прежний облик. Белые покровы клочьями свисали с каменистых склонов. Обломки скал, оставшиеся после схода лавин, присыпало толстым слоем снежной муки. Легкий серебристый иней запушил кое-где лиственницы. Но это было ниже, в тех местах, где жили люди и где с приходом первого снега еще не видно было больших перемен. Исай повесил сумку на плечо и сказал:

- Ну, пошли!

Воздух был морозный и чистый. Горы, стоя полукругом, провожали уходящее стадо. Исай шел впереди. За ним, покачивая шерстяными спинами и горбоносыми мордами, не отставая ни на шаг, плотной стеной двигались овцы. Среди них был и баран. Он положил голову на спину одной из овец и плыл по течению, задумчивый и безучастный ко всему. По временам Исай оборачивался и оглядывал свою свиту. На фоне попадающихся снежных пятен овечьи шкуры вдруг принимали грязноватый оттенок. Овцы блеяли, срывая на бегу хрустящие стебли. После них на белом снегу оставалась грязная полоса с редкими кустиками дрожащей на ветру травы.