Это должно было означать, что мне необходимо беречь себя, что мне вредно разговаривать. В это мгновение мною овладело ощущение, что когда-то я уже видел все это - эту кровать, больничную комнату, сиделку. Разумеется, это было не более чем заблуждение, но действительность, стоящая за ним, казалась тем не менее удивительной. Я припомнил теперь, что в той вестфальской деревне, где мне пришлось жить в качестве врача, я неоднократно видел нечто вроде галлюцинаций и в некоторые моменты, подобно ясновидящему, предвосхищал состояние, в котором находился сейчас. Я могу присягнуть в истинности этого заявления: в Вестфалии мною и впрямь неоднократно отмечались подобные явления.

- Как я попал сюда? - спросил я. Сестра милосердия пожала плечами. Быть может, ей было запрещено беседовать со мной на эту тему.

- Как давно я нахожусь здесь? - задал я второй вопрос.

Она, казалось, что-то соображала.

- Пошла уже пятая неделя,- ответила она по прошествии некоторого времени.

"Это невозможно,- подумал я.- На дворе снег. Следовательно, все еще стоит зима. Могло пройти всего лишь несколько дней с того момента, как меня доставили сюда. Четыре, ну, может быть, пять. В то воскресенье, в последний день моего пребывания в Морведе, шел снег, и он идет еще по сию пору. Почему же она лжет?"

Я пристально посмотрел ей в лицо.

- Это не совпадает с действительностью,- сказал я.-Вы мне говорите неправду. Она смутилась.

- Возможно, прошло уже и шесть недель,-сказала она неуверенно,- Не могу сказать в точности. Я лично нахожусь в этой комнате пятую неделю. До меня здесь была другая сестра. Когда я пришла, вы уже лежали здесь.

- Какой сегодня день? - спросил я. Она сделала вид, что не поняла меня.

- Какой день по календарю? - повторил я.- Которое число?

- Второе марта 1932 года,- ответила она наконец.

Второе марта? На этот раз по ней было видно, что она говорила правду.