башмаках. Она тащит очень тяжелую корзину с бельем.

Робер. Тяжело?

Симона кивает и тащит корзину к цоколю бензиновой колонки, мужчины,

покуривая, смотрят на нее.

Жорж (дядюшке Густаву). Как ты думаешь, может быть, это от повязки? Со вчерашнего дня рука стала опять хуже сгибаться...

Дядюшка Густав. Симона, принеси мсье Жоржу яблочного вина из кладовой.

Симона. А если опять хозяин увидит?

Дядюшка Густав. Делай, что тебе говорят.

Симона уходит.

Робер (Жоржу). Что ты, ответить не можешь? Носит форму и даже не взглянет, когда летят самолеты! С такими солдатами, как ты, - можно проиграть войну.

Жорж. А как по-твоему, Робер? Плечо уже тоже ничего не чувствует. Дядюшка Густав считает, что это от повязки.

Робер. Я тебя спрашиваю: чьи это самолеты над нами?

Жорж (даже не взглянув наверх). Немецкие. Наши не поднимаются.

Симона возвращается с бутылкой светлого вина.

Симона (наливает Жоржу). Как вы думаете, мы проиграем войну, мсье Жорж?

Жорж. Проиграем мы войну или выиграем, но мне будут нужны обе руки.

Мсье Анри Супо, хозяин отеля, входит со стороны шоссе. Симона быстро прячет вино. Хозяин останавливается в воротах, смотрит, кто во дворе, и делает знак кому-то, стоящему на шоссе. Появляется господин в сером пыльнике. Хозяин проводит его через двор, стараясь заслонить от взглядов служащих, и исчезает

вместе с ним в отеле.

Дядюшка Густав. Видели этого, в пыльнике? Это офицер. Полковник. Еще один удрал с фронта. Они не любят, чтобы их видели. Но жрут за троих.

Симона садится на цоколь бензиновой колонки и принимается читать книгу,

которая лежала у нее в корзине.

Жорж (за вином). Робер злит меня. Говорит, с такими солдатами, как я, можно проиграть войну. Но кое-что на мне уже выиграли. Это точно. На моих башмаках заработал один господин из Тура, а на моем шлеме - господин из Бордо. Моя шинель принесла кому-то дворец на Ривьере, а мои обмотки - семь скаковых лошадей. Вот таким способом Франция хорошо повеселилась за мой счет еще задолго до того, как началась война.