Теодоро
Какой невежественный лекарь! Какое грубое знахарство! Чего и ждать, когда лекарство Изготовлял такой аптекарь! Твоя стряпня -- для деревенщин. Ты -- коновал и шарлатан, Мужик и неуч. Я, Тристан, Себе не так рисую женщин. Нет, для меня они кристальны, Они прозрачны, как стекло.
Тристан
Стекло, и ломкое зело, Как учит опыт нас печальный. Когда вам трудно одному, Я вам помочь берусь свободно; Мое лекарство превосходно Мне послужило самому. Однажды -- чтоб меня повесить! -Я был влюблен, вот с этой рожей, В охапку лжи с атласной кожей, Лет от рожденья пятью десять. Сверх прочих тысяч недостатков Она владела животом, Где б уместился, и притом Оставив место для придатков, Любой архив, какой угодно В нее, друг друга не тесня, Как в деревянного коня, Сто греков влезли бы свободно. Слыхали вы--в одном селе Стоял орешник вековой, Где обитал мастеровой С женой и детками в дупле, И то просторно было слишком! Вот так же приютить могло И это пузо, как дупло, Ткача со всем его домишком. Ее забыть хотел я страстно. (Давно уж время подошло), И что же? Память, как назло, Мне подносила ежечасно То снег, то мел, то мрамор хрупкий, Левкои, лилии, жасмин И преогромный балдахин, Носивший имя нижней юбки. Я чах на одиноком ложе. Но я решил не пасть в борьбе И начал рисовать себе Все то, что на нее похоже: Корзины рыночных торговок, Баулы с почтой, сундуки, Вьюки, дорожные мешки, Где и тюфяк, и подголовок, И словно бы я молвил: сгинь! -Любовь преобразилась в злобу, И я забыл сию утробу На веки вечные--аминь! А ведь у этой душегубки Любая складка (я не вру!) Могла укрыть в своем жиру Четыре пестика для ступки
Теодоро
Но где же я изъян найду? В Марселе места нет изъян Я забывать ее не стану.