– Как ты? – заботливо поинтересовался он. – Я звонил тебе с утра, но никто не подошёл к телефону.

– Линетт возила меня в кардиологическую клинику в Локмастере, – раздался оживлённый голос из трубки, – доктор потрясён скоростью моего выздоровления. Он сказал, это оттого, что я всегда вела правильный образ жизни, разве только зарядку не делала. Я должна немного гулять каждый день.

– Отлично! Будем гулять вместе, – сказал он, а про себя подумал: «Разве я не втолковывал тебе это столько лет, но ты ведь меня не слушала!..» – Я заеду к тебе вечером, Полли. Тебе нужно что-нибудь?

– Только хороший собеседник. Мы наконец сможем поболтать вдвоем. Линетт вечером уйдет. A bientot

– A bientot.

Перед тем как вернуться к своему эссе, Квиллер несколько минут просто сидел и радовался хорошим новостям от Полли. Он всё ещё не мог забыть её звонка поздней ночью, крика о помощи, её испуганных глаз, носилок, на которых санитары отнесли её к машине «скорой помощи», мучительных минут, проведённых им у дверей реанимации, и долгих часов ожидания у операционной палаты в больнице Миннеаполиса. Теперь она выздоравливала в доме своей золовки и с нетерпением ждала, когда же наконец окажется в собственном доме. Приготовив себе чашечку кофе, он отстукал:

Мою коллекцию пол названием «Никто» открывает тринадцатилетний мальчик с Юга, который ежедневно готовил еду для семьи из восьми человек. За ним следует водительница автобуса, которая, резко затормозив, посигналила водителю встречного автобуса и отвела заплутавшего пассажира в автобус, шедший в нужном ему направлении.

На сей раз его отвлек звонок Джона Бушленда, редакционного фотографа.