Старшина комендантской роты прапорщик Бескудников тоже не любил умных и ловких, поэтому Максу от него доставалось по полной программе. Первый год Макс терпел измывательства, хотя с каждым днём это становилось всё труднее. Доходило до того, что Макс считал за благо задержаться допоздна в штабе. Однако на второй год чистая, как свежий снег, ненависть к угнетателю стала переходить в новое качество. Артистизм, природная смекалка и наблюдательность трансформировались за истёкший период в жестокую изворотливость, способную если не гору свернуть, то хотя бы подточить её так, чтобы она рухнула под собственной тяжестью. Свой план Макс обдумывал долго. Риска в коварном замысле было немало, но и терпеть дольше Макс не мог.

Бить морду Бескудникову, которого за глаза все называли попросту Паскудой, Макс считал ниже своего достоинства. Поэтому решил "опустить" ненавистного старшину исподволь и поэтапно.

Подходящий момент представился очень скоро. Как-то раз Макс, спасаясь от придирок полковника Гриднева, год назад занявшего должность главного инженера Соединения и ещё не успевшего насытиться беспредельной властью над матросами срочной службы, решил укрыться в отделении войсковой почты и через несколько минут уже стучался в дверь с красной табличкой "Почта в/ч 62047".

- Кто там? - послышался ленивый голос.

- Свои.

- Свои дома сидят, телевизор смотрят, - спокойно ответствовали из-за двери.

- Это я, Макс.

- А-а…- замок клацнул. - Заходи.

Почтовое отделение представляло из себя помещение-гребёнку: три небольшие комнаты, справа коридор. Первая, уставленная забитыми посылками стеллажами, собственно, и была комнатой почтальона. Вторая, в которой стоял канцелярский стол, а при нём - сейф, служила "офисом" начальника связи и сигнализации батальона. Третья комната была отведена под склад радиостанций, там за дверью из металлической сетки хранились рации, полевые телефоны, коммутаторы, кабели и разнообразные приборы, используемые для охраны периметра и объектов.