— Опять у вас тут баталия с Эмилио? — обратился он к боцману. — А вы, дон Хосе, не велите этому мальчишке вечно противоречить мне, тогда и баталий между нами не будет, — ответил Ретон.

— В чем дело?

— Да вот я говорю, что полосатая рыба заиграла на поверхности, а это предвещает дурное.

— Полосатая рыба?! — с видимым испугом перебил капитан, бросаясь к борту.

— В том-то и дело, капитан. Извольте сами посмотреть. Целыми дюжинами прыгает перед нами.

— Гм! Да. Это плохо. Положим, на небе еще ни одного облачка да и ветер умеренный. Но, разумеется, это может измениться в одну минуту. Мы вошли в область, где бури — самое заурядное явление. А до Новой Каледонии осталось еще около полутораста миль. Пожалуй, нам и не добраться благополучно.

Нахмурив лоб, капитан некоторое время молча смотрел на игру зловещих полосатых рыб, то и дело выскакивавших на поверхность моря и игравших вокруг великолепного парусника, который представляла собой «Андалузия».

Рыба эта, длиной от двух до трех метров, плосколобая, покрытая мелкой чешуей, с удлиненным носом и открытой пастью, отчасти походит на огромную лягушку. Она массами водится в водах Тихого океана и охотно ловится обитателями Новой Каледонии, несмотря на ее неприятный вкус. Зато она берет количеством мяса: нередко попадаются экземпляры весом в сто пятьдесят килограммов. Обыкновенно полосатая рыба скрывается на большой глубине, но когда надвигается ураган, она выходит на поверхность, точно для предупреждения моряков об угрожающей опасности, а может статься, и в ожидании добычи.

— Что, капитан Ульоа, ошибся я? — спросил боцман.

— Нет, Ретон, ты не ошибся.