стал погружаться, повернутый нежным течением на спину. Но в то время как его, с приподнятой в затылке головой, уже принимала внизу непроницаемая глубь, вверху огромными узорчатыми буквами бежало по камню его имя.

Восхищенный этой картиной, он проснулся.