Мне все-таки удалось найти эту птицу и в такой момент, когда я меньше всего рассчитывал на удачу, потому что сбился с принятого направления и не помнил уже, в каком месте птица упала. Отыскал же я ее благодаря тому, что услыхал крик двух орлов, которые дрались между собой из-за мертвого фламинго.

Он был действительно мертв и лежал с распростертыми крыльями, точно яркий розовый шарф, брошенный на ветви. Его длинная шея с сильным клювом свесилась вниз. Хорошо, что он не упал в ил, а то мне вряд ли удалось бы его достать. Я осторожно поднял свою птицу и повернулся, чтобы идти назад прежней дорогой.

Прежней дорогой! Это было легче сказать, нежели сделать. Я тут же убедился, что этой дороги нет, что я не найду ее. Я заблудился в лесу, в непроходимой чаще, и заблудился не на день, не на ночь, не на сутки, а на несколько дней и ночей, покуда смерть не положит конец моим страданиям.

Не сразу, впрочем, понял я весь ужас своего положения и потому поначалу не особенно был огорчен. Я даже не сделал попытки позвать себе кого-нибудь на помощь, закричать. Да если бы я и сделал это, все равно из этого ничего не вышло бы. В этом я убедился очень быстро, когда страх овладел мною всецело.

Я стал кричать, но отозвались только орлы, вероятно, испуганные моим криком. И крик этих орлов, похожий на смех, казался мне хохотом врагов, обрадованных моим злополучным положением.

Мной овладевало отчаяние. Я сделал и испробовал все, что только было можно, чтобы выбраться из болота на твердую землю: пошел сначала по одной дороге, потом по другой, смотря по тому, какое направление казалось мне в данную минуту более правильным; я вертелся, как белка в колесе, во все стороны, пробираясь сквозь перепутанные ветви.

Небо было покрыто облаками, и я даже не мог ориентироваться.