Телеграфист с аппетитом принялся уписывать принесенную еду, думая про себя:

«Ничего, еще успею послать эту телеграмму в Поствиль».

За обедом он весело разговаривал с женой. При этом Алиса даже спросила, много ли у него было работы в этот день.

— Очень мало, — отвечал Стивен. — Я принял по аппарату только одну телеграмму на имя Джона Мартина.

— Джона Мартина? Да это же самый первый негодяй в здешних местах! И о чем была телеграмма?

— Странная какая-то... Всего из двух слов: «Двенадцатичасовой поезд».

— И больше ничего?

— Ничего. Сейчас вот заходил ко мне мистер Гиль, наш инспектор; он видел на полотне дороги огромный камень. Я должен послать в Поствиль телеграмму, чтобы поезд задержали там до утра, покуда расчистят путь... Слышишь, уже бьет восемь часов.

— Ты бы поторопился, Стивен, — сказала молодая женщина, — а то вдруг что-нибудь случится!.. Ступай к аппарату, а я пока здесь приберу. Домой пойдем вместе.

Отто вышел в соседнюю комнату и только сел к аппарату, чтобы отправить телеграмму, как вдруг наружная дверь с шумом распахнулась, и в контору ворвались четыре известных натанвилльских бандита с Джоном Мартином во главе.

Прежде чем телеграфист успел опомниться, его отшвырнули в угол, и Джон Мартин, приставив к его виску револьвер, сказал:

— Я знаю, зачем сюда заходил мистер Гиль. Камень положен на рельсы умышленно. Я не дам вам посылать телеграмму. Кондуктор поезда везет пятьдесят тысяч долларов золотом. Они будут моими!

— И для этого вы рискуете жизнью стольких пассажиров?! — воскликнул Отто.

— Велика важность!.. Слушайте, пятую часть этой суммы получите вы, если не станете чинить нам препятствий. Соглашайтесь поскорее.

— Ни за что!

— В таком случае мы вас свяжем!

Разбойники связали Стивена, заткнули ему рот платком, потушили свечи и ушли, крепко заперев и дверь в соседнюю комнату и входную дверь.