Краем глаза я видел также, что Нелли вынула из полос спой красный бантик. Пальцами разгладила ленточку и положила ее на стол рядом с вазой; потом подошла к зеркалу, которое висело над умывальником. Запустила руки в волосы и закинула их назад. Они доходили ей почти до плеч. Я пристально наблюдал за всем и удивлялся бабочкам. Их замечательной окраске и силуэтам. К чему это? - думал я. Ведь ночью их никто не видит.

- Твой зять рассказывал обо мне? - спросила Нелли, разглядывая себя в зеркале. Быть может, она видела в зеркале и меня, ведь я сидел на свету, рядом с лампой.

- Нет, - сказал я.

- Это правда?

- Он говорил не о тебе.

- О ком же?

- О женщинах.

- Что именно?

- То же, что и все говорят.

- Ты не хочешь мне рассказать?

- По-моему, он болтал чепуху.

- Наверно, - сказала она.

Она открыла шкаф и достала пачку сигарет с верхней полки. Потом стала искать спички. Спички лежали на тумбочке.

- Ты некурящий? - спросила она.

- Курю, но редко и сейчас не хочу.

- У вас все некурящие?

- Те, что к нам приезжают, - курящие. Но у нас дома не курят.

- На это косо смотрят?

- Да, пожалуй. У нас это считается роскошью.

Нелли закурила сигарету и выпустила дым на бабочку. Она стояла напротив меня. Казалось, хотела сказать что-то, но промолчала. Вместо этого скинула с ног туфли и отбросила их в сторону.

- Болят, - сказала она. - Я весь день на ногах.

Несколько раз она прошлась босая по комнате с сигаретой во рту. Теперь она ступала неслышно, и мне это нравилось.

- Можно мне сесть на постель? - спросила она.

- Конечно. И ты еще спрашиваешь? Ведь это твоя постель.

Я отодвинулся к изножью, чтобы освободить для нее место.

- Спасибо, - сказала она, садясь.

Матрас слегка запружинил, и я, хочешь не хочешь, придвинулся к ней. Пришлось опять отодвигаться.