Делии нравилось разливать чай и разыгрывать важную даму, но Том на такие штуки не поддавался.
- На что он мне сдался, твой чай? - говорил он, с недоверием заглядывая в чашку. - А вот нету ли у тебя виски? У старика ОТрэди, наверно, виски хоть залейся... Поставь ее обратно на стол. Какого черта они не заведут нормальные кружки с ручками, чтоб человеку было за что ухватиться? А чайник серебряный, что ли? Зря я не учитель!
Чего естественнее было для Делии показать ему спальни и туалеты с трехстворчатыми зеркалами - знай смотрись со всех сторон. Но Том с невыразимым восторгом растягивался на низкой широкой кровати, подкладывал руки под голову и восклицал:
- Пружины! Ей-богу, точно в автомобиле!
В том, к чему привели пружины, были целиком виноваты ОТрэди: кому другому пришло бы в голову оставлять дом, стоящий на отшибе, под присмотром девятнадцатилетней девушки? Удивительно было одно: все это продолжалось целых два года и никак не сказывалось на Делии. Может быть, Тому понадобился как раз такой срок, чтобы постичь науку. Но когда он наконец ее постиг, он пришел в ужас. Сперва он никак не мог уразуметь, что это он, безобидный, незаметный малый, до которого никому никогда не было дела, вдруг за здорово живешь добился от девушки таких неслыханных результатов, но когда уразумел, то сразу почуял, чем это грозит. Сначала отец изобьет его до полусмерти, а потом выгонит из дому и оставит ферму племянникам. Поскольку надежды умилостивить отца не было, Том перенес свое внимание на бога. Тот, хотя, по слухам, и разделял взгляды Неда Флинна относительно парней и девиц, всетаки не был лишен некоторой человечности. Том перестал видеться с Делией, желая убедить господа в том, что он исправляется и, вообще, он тут не виноват. Сам по себе он парень скромный и благонравный, а вот девица Карти - та из ранних, коварная потаскушка, которая всячески его завлекала, вместо того чтобы отваживать, как полагается девушке с хорошим воспитанием. Том доказывал богу, что, принимая в расчет всякую там губную помаду, диваны и чаи в гостиной, еще удивительно, как она не втянула его во что-нибудь похуже.