Вот почему незнакомая девушка смеялась над Хурдом, с тайным сочувствием думал Клифтон, спускаясь в лифте на улицу. Она вполне здраво отнеслась к происшедшему событию. Мир не перевернется вверх тормашками от того, что Иван Хурд на время выбудет из строя. Он смутно представлял ее себе маленьким мужественным существом. Непременно — маленьким! С высоким ростом не вязался бы такой смех. И волосы у нее не стриженые. У стриженых не бывает такого голоса.

Пока он спускался в лифте, у него кружилась голова, двоилось в глазах, и он, как подвыпивший человек, старался держаться особенно прямо. Прислужница при лифте проводила его усталыми глазами, когда он завернул в коридор. Лицо у него было бледное, как полотно; на лбу выступали капли пота. Девушка, хотя и стриженая, с участием глядела ему вслед.

— Этот парень не под мухой, — сказала она кому-то. — Он не пьян, а болей.

Выйдя на воздух, Клифтон глубоко вдохнул и несколько минут простоял, опершись о стену. Потом медленно пошел по улице. Было шесть часов, когда он зашел в невзрачное кафе и потребовал стакан крепкого чаю.

После этого он направился через мост к Мон-Руайялю. Обычное бодрое настроение начинало возвращаться. К нему присоединилось чувство освобождения. Идя на свидание с Иваном Хурдом, он боялся не за себя, боялся трагического исхода для него. Все закончилось счастливо; трудно было придумать наказание лучше. Хурд остался жив, но жить он будет, отравленный желчью этого часа.

Шагая в тени густых деревьев, которые превращали старую дорогу в зеленый коридор, он думал о том, как Бенедикт принял Джо и известие о его возвращении. Сюрприз большой, разумеется, — это возвращение с того света! Можно представить себе, как выпытывал Бенедикт мальчугана, до последней минуты сомневаясь, что убитый в Гайпоонге друг воскрес!