Потом обе ретиво заработали языками.
Морванда тявкала. Ганьярда рычала.
Морванда металась по двору, швырялась чем попало, поднимала, опять бросала и нечаянно оцарапала себе лицо. Она только и умела визжать - что попало, зато беспрерывно. Часто она подбегала к своему врагу и останавливалась, заложив за спину упрямые руки с обгрызенными ногтями.
И тут-то на ее красную, растрепанную головку, на шею, на плечи, как горячий душ, опрокидывалась кипящая ругань Ганьярды. Скрестив руки и отдуваясь, та расходилась все больше и больше. По временам они на мгновенье застывали, задохнувшись: одна - пригнув голову, другая - почти взлетая вверх, и, клюв к клюву, взъерошившись, только и могли, что коситься друг на друга.
III
Морванда бросилась к мужу в столярную мастерскую. Там она растянулась на стружках и долго не могла вымолвить ни слова. К потному лицу прилипли опилки. Машинально она накручивала себе стружку на палец колечком. Глаза ее были сухи, но она все-таки испускала тяжелые вздохи, похожие на рыдания.
Филипп Морванд не глядел на нее.
Он был человеком хладнокровным и всю жизнь проводил в раздумье. Измерив доску, он измерял ее вторично, и если длина доски оказывалась той же, он задумывался. Но особенно глубоко задумывался он перед мертвецом, для которого ему заказывали гроб. Не прикасаясь к телу, он снимал мерку, а потом, строгая доски, все время мучился: а вдруг он ошибся, сделает меньше, чем надо, и покойника придется втискивать в гроб?
- Этому надо положить конец, - глухо проговорила Морванда.
Филипп ничего не ответил. Наклонно поставив перед собой выстроганную доску, зажмурив один глаз и прищурив другой, он высматривал сучки на поверхности дерева. Его рубанок быстро сгрызал их, и они мелкими кудряшками отлетали прочь.
- Это не жизнь! - сказала Морванда.
И прибавила, что с этим надо покончить.
Филипп не выразил ни согласия, ни несогласия. Он впал в раздумье, Морванда изложила ему обстоятельства дела. Она уже успокоилась и справедливости ради не поносила соседку. Ведь добрым нравом не обладала ни одна из них. Тут и спору быть не может. А раз нет согласия - лучше разойтись.