- Задуришь иногда! - сказала она.

Морванда, желая хоть немного разгрузиться от грехов, которых она себе нахватала, сказала:

- Муженьки наши еще глупее нас. Ведь в конце концов построили-то эту стенку они.

- Теперь, - сказала Ганьярда, - если захочешь повидаться, иди в обход, той стороной.

И хотя до "той стороны" было рукой подать, Ганьярда указала вдаль.

- Как будто это в самом деле, - сказала Морванда. - Бранятся ведь от любви, ради развлечения, чтобы размяться. Почему мы поссорились? Вы-то понимаете? Я - нет. И знаете, душенька, почему я особенно дивлюсь? Ведь в прошлое воскресенье здесь не было ничего, а сейчас стоит стенка, и как раз между вами и мной!

- Нечего сказать - стенка, - сказала Ганьярда. - Я бы такую одной ногой сделала. Посмотрите-ка на эти камни: они торчат так, что спину можно ободрать, а известки натекло повсюду, как со свечки.

Каменщиком-то пришлось быть не ей, и теперь она могла посмеиваться вволю.

- Дорогая, - вдруг сказала Морванда, выпрямляясь на своей куриной лестнице и раскрывая объятия, - уберем горшки и поцелуемся: у меня есть одна мысль.

Еще одна мысль! Это уже третья, самая важная.

VI

Филипп и Теодюль возвращались из кабачка. Они хорошо выпили, забыли о своем уговоре и шли рядком, рискуя вызвать гнев своих сварливых жен.

- Я раздумываю, - сказал Филипп, - может, они теперь оставят нас в покое?

- Это зависит, - ответил Теодюль.

- От чего? - спросил Филипп с тревогой.

- Вообще зависит! - повторил Теодюль.

Что за человек! Он так и умрет в сомнении.

- Разойдемся? - спросил он.

- Можно и повременить, - ответил Филипп. - Ночь надвигается темная, ни луны, ни звезд. Они нас не увидят.

Они тихонько терлись друг об друга, радуясь, что могут еще на несколько минут продлить свою преступную дружбу.