Но кто средь них,- широкоплеч, красив,

Лениво стан могучий наклонив,

Цветистый плащ за плечи перекинув,

Сидит вблизи костра,- потомок исполинов?

Сосет он свой излюбленный чубук,

И вьется дыма облако вокруг.

Его словечко сдержанно-сухое

Веселье вызывает громовое,

Когда он примет строгий вид

И чуждым языком, шутя, заговорит.

А кто другой, что в отдаленье

Прилег на ствол поверженной сосны?

Каким блаженным сладострастьем лени

Все члены тела стройного полны!

Не для друзей - мечтой затерян в безднах,

Стремясь на крыльях духа в небосвод,

Он о вращенье сфер тысячезвездных

Песнь однозвучную, забыв весь мир, поет.

Но что ж погасло пира оживленье?

Все зашептались в видимом смущенье.

Их речь - о юноше, что там, в уединенье,

Где воет водопад, грызя в ночи гранит,

Где отсвет пламени дрожит пятном багровым,

Под одиноким, тихим кровом,

Не слыша гневных волн, вдали от пира спит.

Устав от шума, сердцем чужд веселью,

Я отошел - и зашагал к ущелью.

Привет близ этой хижины тому,

Кто, сон забыв, глядит в ночную тьму!

Зачем ты здесь, глубокой думы полный,

Сидишь вдали от радостных гуляк?

О чем ты грезишь, грустный и безмолвный,

Зачем свечою не разгонишь мрак?

"Не вопрошай! Молчания печать

Я не сорву, пришелец, пред тобою.

Пускай одной ты движим добротою,

Мой жребий здесь - томиться и молчать.

Я не открою, даже другом спрошен,

Откуда я, кем изгнан, где блуждал.

Из дальних стран сюда я жизнью брошен,

И я за дружбу пострадал.

Кто может знать себя и сил своих предел?

И дерзкий путь заказан разве смелым?

Лишь время выявит, что ты свершить сумел,

Что было злым, что - добрым делом.