— Ну, приятель, — сказал Кардосо, — я боюсь, что множество дичи, которое ты собирался принести, окажется сущим пустяком: не видать ни кенгуру, ни какого-либо другого животного, заслуживающего выстрела.

— Это правда, дружище, — ответил старый моряк. — В этой стороне только и водятся что одни птицы, но если мы не найдем здесь дичины, покрытой шерстью, так с избытком вознаградим себя дичью пернатой.

— Ну, это не особенно сытно, старина.

— Хоть бы крокодила найти.

— Здесь их нет.

— Ну, так тапира.

— И их тоже нет здесь.

— Проклятая страна! Здесь ничего нет и„

— Что с тобой?

— Ш-ш!.. Клянусь корпусом пробитого трехпалубного корабля!..

— Что такое ты увидал?

— Там шевелится что-то преогромное, вон позади того куста.

— Что-то огромное? Да ведь здесь же не водятся крупные животные.

— Тысяча громов! Что же ты думаешь, что я ослеп, что ли? Говорят тебе, что там есть какая-то громадная штука.

— Ты плохо видел и…

Кардосо внезапно оборвал речь и спрятался за куст, причем на лице его выразилось величайшее изумление.

— Неужели и я тоже ослеп? — прошептал он.

Огромная птица, почти двух метров вышины, с черными и белыми перьями, с непомерно длинной шеей и с высокими сильными лапами, рыла землю своим клювом, жадно ища насекомых и поглощая в то лее время мелкие камешки. Казалось, она не замечала присутствия двоих охотников, находившихся с подветренной стороны, так как оставалась совершенно спокойной.

— Ну что, разве я ослеп? — повторил Диего. — Посмотри, что за птица!

— Да это страус, Диего!

— Страус?! Ты с ума сошел, приятель! Я знаю, что страусы водятся только в Африке!

— А я говорю тебе, что это настоящий африканский страус.

— В Австралии-то? Ведь мы не в Африке, Кардосо.