На ней ехало четверо людей: трое из них, казалось, были австралийские матросы или лодочники, четвертый, стоявший на носу, был красивый человек лет тридцати пяти, высокого роста, сильный, загорелый, с черными глазами, красными губами, оттененными черными же усами, — словом, человек с виду не менее смелый, нежели Кардосо, и столь же сильный, как Диего.

Не успела шлюпка пристать к берегу, как доктор ловко выскочил из нее на берег, взошел на скалы и остановился перед Диего и молодым моряком, приветствовавшими его по-военному.

— Спасибо, дорогие друзья, — сказал доктор. — Опустите-ка ваши руки да пожмите мою, здесь мы все равны.

— Слишком много чести, — проговорил старый моряк.

— Пожми же мою руку, старина, — сказал доктор Альваро, протягивая ему правую руку. — И ты тоже, мой храбрый Кардосо. Здесь мы три друга.

Затем он обернулся к людям, приехавшим с ним в шлюпке, и крикнул:

— Разгружайте!

Трое моряков осторожно взобрались по скалистому берегу, внесли наверх большой тюк, покрытый клеенкой, и положили его под деревьями.

— Посмотри-ка, узнаешь ли ты этот инструмент, — сказал Альваро, обращаясь к Диего.

— Клянусь честью, это митральеза, выстрелы которой я только что слышал! — воскликнул старый моряк, снимая чехол с пушки.

— Да, мой храбрый Диего, это усовершенствованная митральеза с двадцатью пятью жерлами, расположенными в виде веера, она наверняка удержит на расстоянии дикарей, живущих во внутренних землях материка, если им вздумается на нас напасть. Я поручаю ее тебе, так как ты умеешь обращаться с этой игрушкой.

— О, я заставлю ее петь как раз вовремя, и вы увидите, доктор, как она разгонит осаждающих.

Между тем из шлюпки вынули и снесли на берег другой тюк, но он был гораздо легче и меньше первого.

— Это что? Другая малютка? — спросил моряк.

— Нет, — сказал доктор, — но и этот предмет также может нам очень пригодиться. Разверни-ка его да погляди, что это такое.