Посмотрите на фюрера, когда он что-нибудь замышляет: непроницаем! Вы никогда ничего не знаете наперед. Он, может быть, и сам-то наперед ничего не знает. А потом сразу удар... молниеносно. Самые сумасшедшие штуки. И поэтому все перед нами трепещут. (Обвязался салфеткой и, вооружившись ножом и вилкой, спрашивает осторожно.) А господа не нагрянут, Анна? А то я тут сижу и набиваю рот деликатесами. (Рявкает, как будто с полным ртом.) Хайль Гитлер!

Горничная. Нет, они сперва позвонили бы, вызвали бы машину. Правда, господин Франке?

Шофер. Простите? А, конечно!

Штурмовик, успокоившись, принимается за еду.

Горничная (подсев к штурмовику). Ты, верно, устал?

Штурмовик. Дьявольски.

Горничная. Но в пятницу ты свободен?

Штурмовик. Если ничего не случится.

Горничная. Кстати, за починку часов взяли четыре пятьдесят.

Штурмовик. Какое бесстыдство!

Горничная. Они и новые-то стоили всего двенадцать марок.

Штурмовик. Мальчишка из аптеки все еще пристает?

Горничная. Ах, что ты!

Штурмовик. Ты мне только слово скажи, и все будет в порядке.

Горничная. Я и так ничего не скрываю. Ты в новых сапогах?

Штурмовик (скучным голосом). Да. А что?

Горничная. Минна, вы видели, какие у Тео новые сапоги?

Кухарка. Нет.

Горничная. Покажи ей, Тео! Вот им теперь какие выдают.

Штурмовик, дожевывая кусок, вытягивает ногу.

Шикарные, правда?

Штурмовик смотрит по сторонам, словно чего-то ища.

Кухарка. Что-нибудь не так, не по вкусу?

Штурмовик. Смочить бы.

Горничная. Пива хочешь? Я живо принесу. (Выбегает.)

Кухарка. Она ради вас, господин Тео, из кожи готова выскочить.

Штурмовик. Да, в этом деле я осечки не даю. Бьем молниеносно.

Кухарка. Вы, мужчины, слишком много себе позволяете.