Мой адвокат глубоко вдохнул и откинулся на спинку сиденья, уставившись прямо в горнило солнца. "Прибавь-ка той ебаной музыки! - завизжал он. - Мое сердце щелкает челюстями, как крокодил! "

- Звук! Частоты! Басы! У нас должны быть басы! - он молотил руками по воздуху, от кого-то отбиваясь. - Что с нами не так? Что мы - две чертовы старые грымзы?

Я вывернул громкость радио и магнитофона до полного маразма. "Ты, ублюдочный пропиздон-законник! - заявил я. - Фильтруй базар! Ты ведь с доктором журналистики разговариваешь! "

Он смеялся как припадочный. "Какого хуя мы забыли здесь в пустыне? кричал он. - Кто-нибудь, вызовите полицию! Нам нужна помощь! "

- Не обращай внимания на эту свинью, - сказал я хитчхайкеру. - У него аллергическая реакция на лекарство. На самом деле мы оба - доктора журналистики, и направляемся в Лас-Вегас, чтобы запечатлеть на бумаге главную историю нашего поколения.

И тут я заржал сам...

Мой адвокат, скрючившись, повернулся лицом к хитчхайкеру. "А правда заключается в том, - начал он, - что мы направляемся в Вегас пришить нарколыжного барона по кличке Дикарь Генри. Я знал его столько лет, но он кинул нас как лохов - а ведь ты понимаешь, что это означает, а? "

Я было хотел заткнуть ему пасть, но мы оба зашлись в безудержном и безнадежном хохоте, как два придурка. Какого мы, блядь, хуя делали здесь в этой пустыне, когда у нас обоих больное сердце!

- Дикарь Генри вышел из игры! - рычал мой адвокат на этого мальчика на заднем сиденье. - Мы собираемся вырвать ему легкие!

- И съесть их! - неожиданно выдал я. - Этот мерзавец так просто не отделается! Что же происходит с этой страной, когда любой жопализ может спокойно слинять, наколов доктора журналистики, как последнего болвана?