Мой адвокат давно уже, в отличие от меня; заметил хитчхайкера.. "Давай-ка подбросим парнишку", - проговорил он и, до того, как я успел выдвинуть какой-либо аргумент за или против, остановился, а этот несчастный оклахомский мудвин уже бежал со всех ног к машине, улыбаяс. ь во весь рот и крича: "Черт возьми! Я никогда еще не ездил в тачке с открытым верхом:! ".
- Что, правда? - спросил я. - Ладно, я полагаю, ты уже созрел для этого, а? "
Парень нетерпеливо кивнул, и Акула, взревев, помчалась дальше в облаке пыли.
- Мы - твои друзья, - сказал мой адвокат. - Мы не похожи на остальных..
"О Боже, - подумал я, - он едва вписался в поворот". "Кончай этот базар, - резко оборвал я адвоката, - Иди наложу на тебя пиявок". Он ухмыльнулся, похоже, въехав. К счастью, шум в тачке был настолько ужасен, свистел ветер, орало радио и магнитофон - что парень, развалившийся на заднем сиденье, не мог ни слова расслышать из того, о чем мы говорили. Или все-таки мог?
"Сколько мы еще продержимся? " - дивился я. Сколько еще времени осталось до того момента, когда кто-нибудь из нас в бреду не спустит всех собак на этого мальчика? Что Он тогда подумает? Эта самая одинокая пустыня была последним известным домом семьи Мэнсона. Проведет ли он эту неумолимую параллель, когда мой адвокат станет вопить о летучих мышах и громадных скатах-манта, обрушивающихся сверху на машину? Если так - хорошо, нам просто придется отрезать ему голову и где-нибудь закопать, И ежу понятно, что мы не можем дать парню спокойно уйти. Он тут же настучит в контору каких-нибудь: нацистов, следящих за соблюдением закона в этой пустынной местности, и они настигнут нас, как гончие псы загнанного зверя.