1. А мне какое дело? Я сажусь. (Снова садится на стул.)

2. Хороши вы теперь, с вашей внутренней свободой. Брюки-то спадают.

1. Вы тоже не лучше. И на вас без ремешка не держатся.

2. Ну, и что вы на все это скажете?

1. Могу повторить лишь то, что уже сказал: эта самая Ручка сначала лишила меня возможности передвигаться в пространстве, а затем - возможности носить брюки. Все это правда, охотно признаю. Но что с того? Все это внешние факторы. Внутренне же я остался свободен. Ни единым жестом, ни единым поступком я во всем этом не участвовал. Пальцем не шевельнул. Посиживаю себе и могу совершить любое из действий, оставшихся в пределах моих возможностей. А вот вы - нет. Вы сделали только одно - совершили свой выбор, вы стучали и потерпели фиаско. Раб!

2. Я мог бы дать вам по уху, но есть дела поважнее.

1. Справедливо. Но все же - почему с нами так поступили?

2. А так всегда: сразу же отбирают ремень, шнурки и подтяжки.

1. С какой целью?

2. Чтобы мы не повесились.

1. Да вы шутите. Ведь я даже со стула не встаю, и вдруг - вешаться? Я, конечно, мог бы, но не хочу. Вы ведь знаете, каковы мои убеждения.

2. Вашими убеждениями я уже сыт по горло.

1. Дело ваше. Как вы считаете, если эта Ручища не хочет, чтобы мы повесились, значит для нее важно сохранить нашу жизнь. Неплохой признак.

2. Именно это меня и беспокоит. Значит, Рука думает о нас в категориях - жизнь и то... другое, ну... как же оно называется...

1. Смерть?

2. Это вы сказали.

Пауза.

1. Я-то спокоен.

2. А вот скажите, что вы стали бы сейчас делать, если бы захотели? Учитывая, естественно, что у вас отняли ботинки и подтяжки.

1. О, многое. Мог бы, например, надеть пиджак наизнанку, подвернуть брюки и изображать рыбака.

2. А еще что?

1. Мог бы запеть.

2. Достаточно. (Подворачивает штанины, надевает пиджак наизнанку и снимает носки.)