Сильная боль почти не отпускала епископа, но даже это обстоятельство не могло омрачить его торжества.

Приходской священник находился здесь же, этажом выше, и, возможно, лежа Сез сна, завидовал крепкому здоровью епископа, не ведая, что тот и сам, беспомощный, тоже лежит без сна, зная то, что ему, приходскому священнику, знать не дано. Да, если хочешь пользоваться авторитетом - умей хранить свои тайны.

Но прошло несколько дней, и даже епископ почувствовал, какое неистовое любопытство вызвала его тайна. Сестрам запрещалось заходить в его палату; единственной монахиней, которой разрешалось навещать его, была мать-настоятельница. Но увы, его доблестные сторожевые псы давным-давно потеряли зубы, и монашенки и сестры помоложе легко их обходили; больные ноги сестры Димпны и больная голова сестры Марты отнюдь не были гарантией того, что, выйдя однажды из палаты, они когда-нибудь доберутся обратно.

На третий день дверь неожиданно отворилась и вошла тощая, средних лет сиделка. Она уставилась на него с явным удивлением.

- Извините, - сказала она. - Я, наверно, ошиблась дверью. Вы мистер Мёрфи?

А надо сказать, что более всего на свете епископ не выносил любопытства. Он сам был человеком любопытным и потому знал этот порок во всех его проявлениях.

- Нет, я мистер Демпси, - ответил он. - А вы ктотакая?

- Я - Фитцпатрик, - сказала она вкрадчиво, но онто понял сразу, как если бы господь бог раскрыл ему глаза, - это неправда.

- А вы, случаем, не из лимериковских ли Демпси?

- Нет, я родом из Кентерка, - отрывисто ответил он.

- Тут у нас работала сестра из Кентерка, - сказала она, прищурившись. Ее звали Люси. Вы ее не знаете?

- Нет. Она, верно, из другой части Кентерка, - сказал епископ.