Глаза Стеллы сверкали негодованием, она склонилась над Майлзом, словно хотела его защитить, - и Джоэл понял, что любит ее. От волнения у него захватило дух, он встал и попрощался.

В понедельник, резким контрастом с воскресными пересудами, сплетнями и семейными драмами, неделя вновь обрела свой рабочий ритм; сценарий без конца резали, переделывали, подгоняли: "К черту этот дурацкий наплыв! Оставим ее голос за кадром и дадим средний план от Белла, или общий вид: просто вокзал, а потом камера панорамирует вереницу такси..." К середине дня в понедельник Джоэл уже снова забыл, что людям, поставляющим развлечения, позволено развлекаться самим. Кэлменам он позвонил вечером. Он спросил Майлза, но к телефону подошла Стелла.

- Ну, как у вас, полегче?

- Не очень. Что вы делаете в субботу вечером?

- Ничего.

- Перри дают обед, а оттуда поедут в театр. Майлза не будет - улетает в Саут-Бенд, на матч "Нотр-Дам" - "Калифорния". Вы не могли бы составить мне компанию?

Джоэл ответил не сразу:

- Ну конечно, с удовольствием. Только если затянут совещание, к обеду я не успею, а в театр приду.

- Тогда я скажу, что мы будем.

Положив трубку, Джоэл долго ходил по кабинету. Понравится ли это Майлзу, особенно если иметь в виду, что у них сейчас происходит? Или она не хочет, чтобы Майлз знал? Нет, это невозможно, - если Майлз не заведет разговор о субботе, Джоэл сам ему скажет. Однако целый час, если не больше, он не мог приняться за работу.

В среду в конференц-зале четыре часа шло совещание. Трое мужчин и одна женщина по очереди мерили шагами ковер, предлагая или отвергая - резко или деликатно, уверенно или безнадежно, а над их головами плыли спиралями туманности и созвездия табачного дыма. Когда обсуждение кончилось, Джоэл подошел к Майлзу.

Вот кто действительно устал - не от споров, а просто от жизни: набрякшие веки, синие тени под скулами, где пробивается щетина.