Когда они входили в дом, Джоэл почему-то оглянулся, будто ему почудилось, что Майлз притаился в кустах. На столике в передней лежала телеграмма. Стелла прочла ее вслух:

"Чикаго.

Буду завтра вечером. Думаю о тебе. Люблю.

Майлз".

- Вот видите, - сказала она, бросая телеграмму обратно на столик, - он легко мог все это подстроить.

Она распорядилась, чтобы дворецкий принес напитки и сандвичи, и поднялась наверх, а Джоэл прошелся по пустынным гостиным. Вот и рояль, возле которого он, опозоренный, стоял в позапрошлое воскресенье.

- Итак, развод, - сказал он громко, - молодая пара, а он после развода да в Африку...

Он вспомнил о другой телеграмме:

"Вы были одним из самых приятных наших гостей..."

А что, если телеграмма Стеллы - обычный жест вежливости, - вдруг подумал он. Скорее всего, ее надоумил Майлз, ведь это он пригласил его. Может быть, Майлз сказал: "Пошли ему телеграмму - у него сейчас скверно на душе, ему кажется, что он сделал из себя посмешище".

Похоже на то... "Стелла полностью находится под моим влиянием, и все, кто нравятся мне, нравятся и ей тоже, в особенности мужчины". Женщина послала бы телеграмму из сострадания, мужчина счел это своим долгом.

Стелла вошла в гостиную, и он взял ее за руки.

- У меня странное чувство, мне все кажется, что я просто пешка, которой вы сделали ход против Майлза, - сказал он.

- Налейте себе чего-нибудь.

- А самое странное, что я все равно влюблен в вас.

Зазвонил телефон, она отняла руку и взяла трубку.

- Еще одна телеграмма от Майлза, - объявила она. - Он отправил ее - во всяком случае, так там сказано - с самолета, из Канзас-Сити.

- И, наверное, просит передать поклон мне?

- Нет, он только пишет, что любит меня. И я верю, что любит. Он такой слабый.

- Сядьте рядом со мной, - попросил Джоэл.

Время было не позднее. И полчаса спустя, когда Джоэл встал и подошел к холодному камину, до полуночи оставалось еще несколько минут.