- Они довольно похожи,- заметил я.

- Да, хотя она была годом старше, они вполне могли сойти за близнецов до того были похожи. У обоих один и тот же овал лица, одинаковая бледная кожа, никакого румянца, одни и те же ласковые карие глаза, удивительно чистые и подкупающие, так что становилось понятно: как бы они себя ни вели, сердиться на них просто невозможно. И оба отличались врожденным изяществом, благодаря чему могли носить что угодно, позволять себе неряшливость в одежде - и все равно очаровательно выглядеть. Теперь-то, думаю, он утратил это качество, а ведь оно у него было, было, когда мы познакомились. Они всегда напоминали мне брата с сестрой из "Двенадцатой ночи" (комедия У. Шекспира "Двенадцатая ночь, или Что угодно" - прим.ред.). Вы понимаете, о ком я.

- Виолу и Себастиана.

- Они, казалось, не полностью принадлежали нашему времени. Было в них что-то елизаветинское (то есть относящееся к эпохе правления (1558-1603) английской королевы Елизаветы I - прим.ред.) У меня возникало ощущение -думаю, не только по молодости лет,- что они какие-то удивительно романтичные. Их было легко представить живущими в Иллирии (историческая область на северо-западе Балканского полуострова от среднего течения Дуная до Адриатического моря, населенная иллирийцами- обширной группой индоевропейских племен; незадолго до начала новой эры была завоевана римлянами - прим.ред.)

Я еще раз глянул на один из снимков.

- У девушки, судя по ее виду, характер был много тверже, чем у брата,заметил я.

- Много тверже. Не знаю, назвали бы вы Оливию прекрасной, но она была страшно привлекательной. В ней чувствовалась поэзия, своего рода лирическое начало, оно окрашивало ее движения, поступки, все-все. Оно как бы приподнимало ее над будничными заботами. В лице у нее было столько искренности, в манере держаться столько смелости и независимости, что... ну, не знаю, а только обычная красота выглядела по сравнению с этим пресной и плоской.