Посмотрев между ними, Гордон увидел хрупкую девушку в дорожном костюме, стоявшую перед смуглолицым человеком в турецкой форме, на которой не было знаков отличия. Турок играл рукоятью кнута, его черные глаза сверкали в свете свечи, стоявшей на походном столе.

– Интересуют ли меня сведения, которые вы везете из Багдада? – пренебрежительно спросил он. – Ни Турция, ни Германия не имеют для меня никакого значения. Но, кажется, вы забыли подумать о своем собственном положении. Вы под моим командованием и обязаны мне подчиняться. Вы моя пленница, моя рабыня! У вас было время понять, что это означает. А самый лучший учитель, я знаю, – это кнут!

Он злобно прошипел последнее слово. Девушка побледнела.

– Вы не посмеете подвергнуть меня такому унижению! – слабо прошептала она.

Гордон уже понял, что перед ним Осман Паша. Юн вытащил револьвер из кобуры, висевшей под мышкой, и через щель в окне прицелился ему в грудь. Но как только палец лег на курок, он передумал стрелять. У двери стоял часовой. И еще сотня вооруженных человек прибежит, услышав звук выстрела. Он ухватился за решетку окна и уперся ногами в землю.

– Я должен развеять ваши иллюзии, – пробормотал Осман, двинувшись к девушке, которая отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

Ее лицо еще больше побелело. Часто рискуя, она имела дело со многими опасными людьми, и ее не так легко было запугать. Но ей никогда не приходилось встречать такого человека, как Осман. Лицо его казалось устрашающей маской жестокости. В свирепом взгляде сквозило злорадство над мучениями более слабого человека.

Он схватил ее за волосы и притянул к себе, засмеявшись, когда она вскрикнула от боли. В тот же момент Гордон сорвал решетку с окна. Громкий звук треснувшего дерева прозвучал как выстрел. Когда Гордон впрыгнул в окно, Осман обернулся, выхватывая свой револьвер.