Тогда Реммер выбрался из-за кошмы, вышел на тёмный двор и, осторожно оглядываясь, пошёл вдоль стены. Однако подслушать через окно было невозможно из-за двойных рам, а также потому, что оттуда шёл яркий свет.

Он уже решил было, что его затея — дело невозможное, как, сообразив что-то, пробрался к конюшне, залез на крышу, оттуда на крышу дома, потом к чердачному окну. Осторожно повис на руках и спустился на земляную насыпь чердака. В темноте он разыскал трубу и открыл дверку, и тотчас же до него донеслись голоса нескольких человек.

Штольц и Запольский были уже не одни. Реммер подосадовал на поздно пришедший ему в голову способ услышать, о чём они будут говорить, но всё же приложил ухо к дверке, желая узнать о чём, собственно, сейчас идёт разговор. И то, что он услыхал, превзошло все ожидания.

Пока Реммер пробирался по двору, Штольц разговаривал о своих делах с Запольским. И действительно, Реммер мог бы почерпнуть много интересного. Штольц нервничал.

— И надо же было, — говорил он раздражённо, — чтобы как раз та часть плана, на которой был обозначен вход, была вырвана. Мы обшарили всё и не нашли. Найти всё-таки можно, но надо только больше запасов и больше людей.

— Думаешь опять?

— Да, и притом, чем скорее, тем лучше, потому что… ты видишь, это?

— Ну… фляга…

— Я нашёл её там, значит, кто-нибудь теперь рыщет уже и в этом районе.

— Почему теперь? Может быть, это давно, какой-нибудь турист…

— Давно, — резко засмеялся Штольц. — В том-то и дело, что не очень давно. В ней было ещё горячее какао, которое я выпил с удовольствием.

— Где ты её нашёл?

— Она была у самого подножия горы, там течёт река, и у скалы вода в ней так бурлит, точно в реку вливается из-под земли какой-то поток. Если только владелец этой штуки не утонул в этом дьявольском водовороте, то он и сейчас где-то там.