с этой нацией, по его мнению, все кончено. "Я сижу в холмах со своим дядей", - говорил он, - "работаю по четырнадцать часов в сутки. Разве это жизнь для молодого человека?" - Она знала его дядю, фермера, чьи каменистые акры отделяла от земли ее отца только одна ферма. - "Он помешан на работе", - говорил ей юноша, - "Ну какой в этом смысл, а, Брайди?"
В десять часов поднялся небольшой переполох, вызванный появлением трех великовозрастных амбалов, приехавших на велосипедах из пивной Кари. Они громко кричали и свистели, приветствуя кого-то в противоположном конце зала. Вокруг себя амбалы распространяли запах портера, виски и пота.
Каждую субботу, сразу после их появления, мистер Дуайер складывал свой столик и запирал ящик с выручкой: танцзал был полон.
"Как дела, Брайди?" - спросил один из амбалов, известный как Бозер Эган. Другой, Том Дэйли, спросил Пэтти Берн, как ее дела. "Потанцуем?" предложил Лупоглазый Хорган Мэдж Даудинг, и тут же прижался своей грудью в синем костюме к вырезу ее платья. Брайди танцевала с Бозером Эганом, который отметил, что она сегодня прекрасно выглядит.
Амбалы никогда ни на ком не женятся, давно уже заключили девушки танцевального зала: они связаны семейными узами с портером, виски и ленью, а еще с тремя мамашами где-то в холмах. Человек с длинными руками не был пьян, но во всем остальном явно принадлежал к той же породе: что-то в его лице выдавало вечного холостяка.
"Отлично", - сказал Бозер Эган, нетвердо и пьяно выписывая танцевальные па. - "Ты прекрасный маленький танцор, Брайди."