- Передай Пуппи, что я ее жду, - сказала миссис Макардль. - И поцелуй маму.

Завязав наконец шнурок, Тедди мимоходом чмокнул мать в щеку. Она стала вытаскивать из-под простыни левую руку, как будто хотела обнять Тедди, но, пока она тянулась, он уже отошел. Он обошел ее постель и остановил

ся в проходе между койками. Нагнулся и выпрямился с отцовской подушкой под левой рукой и со стеклянной пепельницей с ночного столика в правой руке. Переложив пепельницу в левую руку, он подошел к столику и ребром правой ладони смел с него в пепельницу окурки и пепел. Перед тем как поставить пепельницу на место, он протер локтем ночной столик, очистив стеклянную поверхность от тонкого пепельного налета. Руку он вытер о свои полосатые шорты. Потом он установил пепельницу на чистое стекло, причем с такой тщательностью, словно был уверен в том, что она должна либо стоять в самом центре, либо вовсе не стоять. Тут отец, неотрывно следивший за ним, вдруг отвел взгляд.

Тебе что, не нужна подушка? - спросил Тедди.

Мне нужна камера, мой милый.

- Тебе, наверно, неудобно так лежать. Конечно, неудобно, - сказал Тедди. - Я оставлю ее тут.

Он положил подушку в ногах, подальше от отца. И пошел к выходу.

- Тедди, - сказала мать не поворачиваясь. - Скажи Пуппи, пусть зайдет ко мне перед уроком плавания.

- Оставь ты ребенка в покое, - сказал мистер Макардль. - Ни одной минутки не дашь ей толком порезвиться. Сказать тебе, как ты с ней обращаешься? Сказать? Ты обращаешься с ней, как с отпетой бандиткой.

- Отпетой. Какая прелесть! Ты становишься таким британцем, дорогой.

Тедди задержался у выхода, чтобы покрутить в раздумье дверную ручку туда-сюда.

- Когда я выйду за дверь, - сказал он, - я останусь жить лишь в сознании всех моих знакомых. Как те апельсинные корочки.

- Что, солнышко? - переспросила миссис Макардль из дальнего конца каюты, продолжая лежать на правом боку.

Пошевеливайся, приятель.