Следующими оказались двое из компании "надутых англичан", старательно изображавшие на липах веселье. Леннану казалось, что все они танцуют превосходно, куда лучше, чем сумел бы он. Осмелится ли он пригласить ее? И тут он увидел, как вскочил молодой скрипач, и она тоже подымается, опирается на его руку и исчезает в столовой среди танцующих. С унылым чувством в душе он прижался лбом к окну, глядя в ночь, освещенную лунным сиянием, и ничего, конечно, не видя. Потом услышал свое имя - рядом стоял его профессор.

- Нам с вами, Леннан, остается только утешать друг друга. Танцы - это не для нас, стариков, верно?

По счастью, характер и воспитание не позволяли юноше обнаруживать свои чувства; как ни страдаешь, учтивость - прежде всего.

- Да, сэр. Посмотрите, какая изумительная луна на дворе!

- О, да, луна превосходная. В вашем возрасте я не хуже прочих "кружился, чуть земли касаясь стопами легкими, как сон" {Стормер перефразирует известные строки из поэмы Дж. Милтона "L'allegro".}. Но постепенно убеждаешься, что для танца нужна пара - вот в чем трудность. Скажите, считаете ли вы женщин полноценными людьми, способными отвечать за свои поступки? Мне хотелось бы услышать ваше мнение по этому вопросу.

Конечно, сказано это было насмешливо, но что-то прозвучало в его словах, что-то неуловимое...

- Я думаю, сэр, это вы должны поделиться со мною своим мнением.

- Дорогой Леннан, мой опыт здесь ничтожен.

Это уже оскорбление ей. Он не станет отвечать! Хоть бы Стормер ушел наконец! Музыка смолкла. Они сейчас сидят там где-нибудь, разговаривают...

Он сделал усилие и сказал:

- Я сегодня лазил на гору позади гостиницы. Знаете, на которой крест стоит. Там были славные козы.

И увидел, что к ним идет она, одна, разрумянившаяся, улыбающаяся; и платье на ней, вдруг поразился он, точно такого же цвета, как лунный свет за окном.