Mор. Я тоже надеюсь прослужить ей пятьдесят лет, сэр Джон, но я заявляю, что сейчас она действует несправедливо.

Mендип. Бывают моменты, когда таких вещей просто нельзя говорить!

Mор. И все-таки я выступлю. И не далее как сегодня вечером, Мендип.

Мендип. В палате общин?

Мор кивает.

Кэтрин. Стивен!

Мендип. Миссис Мор, вы не должны допускать этого. Это - сумасшествие!

Мор (вставая). Можете завтра сообщить об этом читателям, Мендип. Посвятите моему выступлению передовую статью в своем "Парфеноне".

Мендип. Политическое безумие! Человек, занимающий такой пост, как ты, не имеет права давать волю своим чувствам накануне серьезных событий!

Mор. Я никогда не скрывал своих чувств. Я против этой войны и против тех захватнических актов, к которым, как все мы знаем, она приведет.

Мендип. Дорогой мой! Не будь донкихотом. Война вот-вот начнется, и никакие твои усилия не смогут предотвратить ее.

Элен. Нет, не может быть!

Mендип. Боюсь, что так, миссис Хьюберт.

Сэр Джон. В этом нет сомнения, Элен.

Meндип (Мору). Значит, ты собираешься воевать с ветряными мельницами?

Мор кивает.

Мендип. C'est magnifique! {Вот это великолепно! (франц.).}

Mор. Я делаю это не ради дешевой популярности.

Mендип. Но именно так ты ее и добьешься!

Мор. Что ж! Хотя бы даже такой ценой, но я должен иногда говорить правду.

Сэр Джон. То, что ты собираешься говорить, неправда.

Mендип. Чем величественнее правда, тем огромнее клевета и тем сильнее она ранит.

Настоятель (пытаясь успокоить и примирить спорящих). Мой дорогой Стивен, даже если бы ты был прав в своих исходных построениях, - с чем я, впрочем, не могу согласиться, - безусловно, бывает время, когда совесть одного человека должна покориться общему настроению, чувству всей страны. Речь идет о нашей национальной чести.

Сэр Джон. Прекрасно сказано, Джеймс!