В конце концов мы спросили об этом у стюарда,- то есть Том спросил. Стюард сказал, что там мужчина, но что он совсем не выглядит больным. - Как, разве он не больной? - Понятия не имею, может, и больной, только, помоему, он просто притворяется. - А почему вы так решили? - Да потому, что, если бы он был больным, он хоть когда-нибудь раздевался бы,- как по-вашему? А он никогда не раздевается. Даже сапог не снимает. - Ну да? Даже когда ложится спать? - Так и ложится в сапогах. Ну, Тома Сойера хлебом не корми, только дай ему какую-нибудь тайну. Если вы перед ним и передо мной положите рядом тайну и кусок пирога, то вам и предлагать нечего, чтобы мы выбирали то или другое; все решится само собой. Уж такой я человек, что тут же брошусь к пирогу, а Том обязательно бросится к тайне. Люди ведь бывают разные. Да это и к лучшему. Так вот, Том и спрашивает у стюарда: - А как его фамилия? - Филлипс. - А где он сел на пароход? - Кажется, что в Александрии, в Айове. - А как по-вашему, что он затеял? - Понятия не имею, я никогда над этим не задумывался. Вот еще один человек, подумал я, который потянется за пирогом. - А вы ничего не заметили особенного в том, как он ведет себя, как разговаривает? - Да нет, ничего. Разве только пугливый он очень, дверь каюты всегда запирает - и днем и ночью. А когда стучишь к нему, никогда не откроет, пока через щелочку не увидит, кто это. - Черт возьми, это интересно! Хотелось бы мне взглянуть на него. Послушайте, когда вы следующий раз понесете ему еду, как вы думаете, не удастся ли вам пошире открыть дверь и... - Ничего не выйдет. Он всегда стоит за дверью. Так что из этого ничего не выйдет. Том подумал, подумал и говорит: - Вот что! Дайте мне свой фартук, и я утром отнесу ему завтрак. А вам я за это дам двадцать пять центов. Парень согласился, при условии, если старший стюард не будет против.