Его мучила эта унизительная нелепость: человек любит, а его принуждают танцевать...

- Первая пара en avant! - воскликнул господин Кнаак; сейчас должна была начаться новая фигура, - Compliment! Moulinetdes dames!

Tour de main! [Поклон! Дамы - накрест! За руки - кружиться! (фр.)] Невозможно описать, с каким изяществом проглатывал он немое "е"

в словечке "de".

- Вторая пара en avant! - Это уже относилось к Тонио Крёгеру и его даме. - Compliment! - И Тонио Крёгер поклонился. - Moulinet des dames! - И Тонио Крёгер, опустив голову, нахмурив брови, кладет свою руку на руки четырех дам, на руку Инге Хольм... и начинает танцевать "moulinet".

Вокруг слышится хихиканье, смех: господин Кнаак принимает балетную позу, изображающую стилизованный ужас.

- Боже! - восклицает он. - Остановитесь! Остановитесь! Крёгер затесался к дамам! En arriere [Назад (фр.)], фрейлейн Крёгер, назад, fi done! [Фи! (фр.)] Все поняли, кроме вас. Живо! Прочь, прочь назад! - Он вытащил желтый платок и, размахивая им, погнал Тонио Крёгера на место.

Все покатывались со смеху, юноши, девушки, дамы за портьерой, господин Кнаак сумел так обыграть это маленькое происшествие, что зрители веселились, как в театре. Только господин Хейнцельман с сухой и деловитой миной дожидался, когда сможет снова приступить к своим обязанностям; на него эффектные выходки господина Кнаака уже не действовали.

Кадриль продолжалась. Затем был объявлен перерыв. Горничная внесла поднос, на котором звенели стаканчики с винным желе, за ней в кильватере шла кухарка с целой грудой кексов. Но Тонио Крёгер потихоньку ускользнул в коридор и стал, заложив руки за спину, перед окном со спущенными жалюзи, не сообразив, что сквозь жалюзи ничего нельзя увидеть, а потому смешно стоять и притворяться, будто смотришь на улицу.