Мистер Чик нарушил торжественную тишину, наступившую вслед за этим замечанием, в высшей степени неуместным напевом "Сапожник он был" * и, оборвав его с некоторым смущением, произнес, что несомненно это наша вина, если мы не извлекаем пользы из таких печальных событий.

- Я полагаю, мистер Чик, что из них можно извлечь больше пользы, возразила его супруга после недолгого молчания, - если не напевать "Школьной волынки" или не менее бессмысленного и бесчувственного мотива "рам-пам-пам-ля-ля-ля-лям" (которым мистер Чик действительно услаждал себя потихоньку и который миссис Чик воспроизвела с безграничным презрением).

- Это просто привычка, дорогая моя, - принес извинение мистер Чик.

- Вздор! Привычка! - отозвалась жена. - Если вы существо разумное, не приводите таких нелепых объяснений. Привычка! Если бы у меня развилась привычка (как вы это называете) разгуливать по потолку наподобие мух, думаю, что мне бы прожужжали все уши.

Казалось весьма правдоподобным, что такая привычка привлекла бы всеобщее внимание, а посему мистер Чик не посмел оспаривать это предположение.

- Как поживает младенец, Лу? - осведомился мистер Чик, желая переменить тему разговора.

- О каком младенце ты говоришь? - спросила миссис Чик. - Право же, ни один здравомыслящий человек не может себе представить, какое утро я провела там внизу, в столовой, с этой массой младенцев.

- Масса младенцев? - повторил мистер Чик, с тревогой озираясь.

- Большинство сообразило бы, - продолжала миссис Чик, - что теперь, когда больше нет с нами бедной милой Фанни, возникает необходимость подыскать кормилицу.

- О! А! - произнес мистер Чик. - Трам-там... - такова жизнь, хотел я сказать. Надеюсь, ты нашла себе по вкусу, дорогая моя.

- Конечно, не нашла, - ответила миссис Чин, - и вряд ли найду, насколько я могу предвидеть. А тем временем ребенок, конечно...

- Отправится ко всем чертям, - глубокомысленно заметил мистер Чик. Несомненно.