А через неделю пришёл к Начальнику разведки и контрразведки:
- Придумал, господин Начальник. Бросим в наступление танки и побольше автоматчиков. Пусть они прорвутся к русским в тыл. И я с ними пойду. Окружим русских - поймаем Ивана.
Так они и сделали.
Перед рассветом двинулись танки в атаку. Залязгали гусеницами, загремели пушками, защёлкали пулемётами. На танках - автоматчики и Фриц - Рыжий лис с ними.
А Иван и его товарищи в это время спали.
Вдруг:
- Тревога!
Вскочили солдаты.
Секунда - и надеты сапоги.
Вторая - шинели и каски.
Третья - автоматы в руках!
А Иван - впереди всех.
- Та-анки! - протяжно крикнул наблюдатель.
- Задержать их надо, ребята, - сказал лейтенант - командир взвода.
- Давайте гранаты, - обернулся Иван к товарищам.
Взял протянутые ему гранаты, связал вместе и со связкой гранат пополз навстречу первому танку.
Страх живёт в любом человеческом сердце. Даже в сердце храбреца. Но трус поддаётся страху, а храбрец - никогда!
Злобно, будто зубы чудовища, лязгали гусеницы танка, фашистские пули расклёвывали землю, но, когда до фашистского танка осталось всего несколько метров, Иван приподнялся и бросил под его гусеницу связку гранат.
Танк завыл, завертелся в бессильной ярости и вспыхнул. Спрыгнули с танка автоматчики, а с ними и Фриц - Рыжий лис.
- Вперёд! - закричал он. - Вперёд! - А сам заметался между танками в поисках Ивана. Он был уверен, что Иван где-то здесь, среди самых храбрых храбрецов.
А Иван распластался на земле, раненный осколком. Силы его убывали. Он с трудом поднял голову, чтобы попрощаться с голубеющим небом и с зелёной травой. Увидел товарищей, которые ползли навстречу другому танку. Прижал слабеющей рукой к сердцу краюшку материнского хлеба и уронил голову на сырую от утренней росы землю.
Уже второй танк вспыхнул, третий, четвёртый... Несколько раненых солдат лежали на земле.
Фриц - Рыжий лис приказал схватить их всех. Если даже Ивана и не окажется среди пленных, можно выпытать у раненых, где Иван, где его искать.
Автоматчики схватили раненых солдат и уволокли в свои окопы. Так Иван и четверо его товарищей попали в беду.
Глава четвёртая,