Глупость или нежелание думать?
- О, вы только гляньте.
Я оглянулся назад, туда, куда он указывал глазами и головой. Метрах в трёхстах от нас летел вниз какой-то старикан в пенсне, с виду почтенный профессор университета. Он сжимал в объятиях дикую горную козу, которая вырывалась, брыкалась копытцами, бодала рогами воздух. Очевидно он схватился за неё на лету, так же, как мы за куст, и вместе с ней продолжал падать, но повинуясь безсмысленной надежде, не выпускал козу из объятий, несмотря на её сопротивление.
- Значит, мы не одни?
Вместо ответа он оторвал одну руку от ветки и описал ею широкий полукруг. Я проводил его жест взглядом.
Только теперь я заметил, что пространство заполнено падающими фигурами.
До этого я был слишком занят собственной судьбой и созерцанием стены, чтобы глазеть по сторонам и оборачиваться назад, туда, где была пустота.
Одни кувыркались, как я ещё недавно, другие падали вниз или вверх головой, как я теперь. Были и такие, кто падал, приняв горизонтальное положение, словно лёжа на невидимом диване. Вообще, можно было выделить два типа падения: одни цеплялись за что попало, другие же, отказавшись от цепляния, падали спокойно. Вторые принадлежали к меньшинству.
Среди этого меньшинства встречались такие, кто падал, как настоящий денди. Было видно, как много значит для них стиль. Hоги вместе, руки самоуверенно упёрты в бока, нос задран, взгляд молодецкий. Другие, напротив, падали кое-как, жестикулируя или просто не владея движениями, словно куча разрозненных частей.
Мимо нас пролетал молодой человек. В пальцах он сжимал эдельвейс. Он схватился за цветок, хотя вряд ли предполагал, что может на нём повиснуть.
- Эстет, - заговорщически подмигнул мне попутчик, а ему громко крикнул:
- Как прекрасно, как прекрасно!
Он собирался даже захлопать в ладоши, но передумал. Тоже не хотел выпускать ветку из рук. Она была нужна ему не меньше, чем коза профессору.
Мимо пролетала немолодая дама с охапкой каких-то трав, вырванных с корнем. Как видно, она вцепилась в них когда-то. Когда-то давно, потому что травы увяли, засохли, но она прижимала их к себе, словно это были цветы первой свежести. Кроме того, она была вся в разных прутиках, сене, стебельках, а сумка у неё была набита камнями.
- Сувениры, - тихо пояснил мой попутчик. Я ей галантно поклонился.