Вторник, 30 января
Ничего нового.
С девяти до часа работал в библиотеке. Привел в порядок XII главу и все, что касается пребывания Рольбона в России до смерти Павла I. Эта часть работы закончена - к ней нужно будет вернуться только при переписке набело.
Сейчас половина второго. Сижу в кафе "Мабли", ем сандвич, все почти в порядке. Впрочем, в любом кафе все всегда в порядке, и в особенности в кафе "Мабли" благодаря хозяину мсье Фаскелю, на лице которого с успокоительной определенностью написано: "прохвост". Близится час, когда он уходит поспать, глаза у него уже покраснели, но повадка все такая же живая и решительная. Он прохаживается между столиками, доверительно наклоняясь к клиентам:
- Все хорошо, мсье?
Я с улыбкой наблюдаю его оживление - в часы, когда его заведение пусто, пустеет и его голова. С двух до четырех в кафе никого не остается, тогда мсье Фаскель сонно делает несколько шагов, официанты гасят свет, и сознание его выключается - наедине с собой этот человек всегда спит.
Но пока в кафе еще остается десятка два клиентов - это холостяки, невысокого ранга инженеры, служащие. Обычно они наспех обедают в семейных пансионах, которые зовут своей столовкой, и поскольку всем им хочется позволить себе шикнуть, они, пообедав, приходят сюда выпить по чашечке кофе и поиграть в кости. Они шумят, негромко и нестройно, - такой шум мне не мешает. Им тоже, чтобы существовать, надо держаться кучно.
А я живу один, совершенно один. Не разговариваю ни с кем и никогда; ничего не беру, ничего не даю. Самоучка не в счет. Есть, конечно, Франсуаза, хозяйка "Приюта Путейцев". Но разве я с ней разговариваю? Иногда после ужина, когда она подает мне кружку пива, я спрашиваю: