Хетти вышла в коридор. Луковый человек исчез. У Хетти замерло сердце, и серая тень покрыла ее лицо, кроме скул и кончика носа. А потом жизнь снова вернулась к ней - она увидела, что он стоит в дальнем конце коридора, высунувшись из окна, выходящего на улицу. Она поспешила туда. Он кричал, обращаясь к кому-то внизу. Уличный шум заглушил ее шаги. Она заглянула через его плечо и увидела, к кому он обращается, и расслышала его слова. Он обернулся и увидел ее.

Глаза Хетти вонзились в него, как стальные буравчики.

- Не лгите, - сказала она спокойно. - Что вы собирались делать с этим луком?

Молодой человек подавил приступ кашля и смело посмотрел ей в лицо. Было ясно, что он не намерен терпеть дальнейшие издевательства.

- Я собирался его съесть, - сказал он громко и раздельно, - как уже и сообщил вам раньше.

- И у вас дома больше нечего есть?

- Ни крошки.

- А чем вы вообще занимаетесь?

- Сейчас ничем особенным.

- Так почему же, - сказала Хетти на самых резких нотах, почему вы высовываетесь из окон и отдаете распоряжения шоферам в зеленых автомобилях?

Молодой человек вспыхнул, и его мутные глаза засверкали.

- Потому, сударыня, - заговорил он, все ускоряя темп, что я плачу жалованье этому шоферу и автомобиль этот принадлежит мне, так же как и этот лук, да, так же как этот лук!

Он помахал своей луковицей перед самым носом у Хетти. Продавщица не двинулась с места.

- Так почему же вы едите лук, - спросила она убийственно презрительным тоном, - и ничего больше?

- Я этого не говорил, - горячо возразил молодой человек. - Я сказал, что у меня дома нет больше ничего съестного. Я не держу гастрономического магазина.

- Так почему же, - неумолимо продолжала Хетти, - вы собирались есть сырой лук?

- Моя мать, - сказал молодой человек, - всегда давала мне сырой лук против простуды. Простите, что упоминаю о физическом недомогании, но вы могли заметить, что я очень, очень сильно простужен. Я собирался съесть эту луковицу и лечь в постель. И не понимаю, чего ради я стою здесь и оправдываюсь перед вами.