Маттиас. Я хочу сказать - нет подъема, нет огня и тому подобное.

Полли. Господи, если никто не хочет выступить, я, пожалуй, сама покажу вам один пустячок. Я попробую изобразить девушку, которую мне случилось однажды видеть в небольшом кабачке. Знаете, такие четырехпенсовые кабачки в Сохо. Девушка эта была судомойкой. И, понимаете, все над ней смеялись. А она в ответ говорила гостям такие вещи - вот вы сейчас услышите какие. Представьте себе, что это стойка - грязная прегрязная стойка, за которой проходит весь ее день. Это ведро, в котором она полощет, а это - тряпка, которой она вытирает стаканы. Там, где вы сидите, сидели мужчины, которые над ней смеялись. Вы тоже можете смеяться, чтобы было совсем похоже. А если не сможете смеяться, - не надо. (Тихо напевая без слов, моет воображаемые стаканы.) А теперь кто-нибудь из вас (указывая на Уолтера), ну, например, вы, пусть скажет: "Когда же наконец придет твой корабль, Дженни?"

Уолтер. Когда же наконец придет твой корабль, Дженни?

Полли. А кто-нибудь другой, например, вы, пусть скажет: "Ты все еще моешь стаканы, Дженни, пиратская невеста?"

Маттиас. Ты все еще моешь стаканы, Дженни, пиратская невеста?

Полли. Ну вот, а теперь я начинаю.

Особый золотистый свет. Орган освещен. Сверху на шесте спускается

трехламповый светильник. На щитах надпись:

ПИРАТКА ДЖЕННИ

1

Стаканы я мою здесь, господа,

И вам на ночь стелю постели,

И вы пенни мне даете, - вы в расчете со мной,

И, мои лохмотья видя и такой трактир дрянной,

Как вам знать, кто я на самом деле?

Но настанет вечер, и крик раздастся с причала,

И вы спросите: "Что это за крик?"

И когда я засмеюсь, вы удивитесь:

Почему смеюсь я в этот миг?

И у пристани станет

Сорокаорудийный

Трехмачтовый бриг.

2

"Эй, вытри стаканы!" - мне говорят

И пенни суют, подгоняя.