Читатель сразу заметит главное свойство прозы Хейдока - знак присутствия смерти, вторгающейся в обличье фантастических видений, которые преображают перспективу обыденности, наделяют героев чертами эпическими, подобно героям древнегреческой трагедии. В русской литературе идея фатальной взаимопереплетенности жизни и смерти, конечного и бесконечного идет скорее всего от Владимира Федоровича Одоевского. Постулат автора фантастической повести "Косморама": любой из смертных ответствует за судьбу бессмертной Вселенной - положил начало "школе русского космизма", где значатся такие великие имена, как Николай Федоров, Флоренский, Циолковский, Вернадский, Рерих, Иван Ефремов. Читатель "Звезд Маньчжурии" может убедиться, что настала пора поставить в этот ряд и Альфреда Хейдока. ...Я нашел его могилу на безлюдном кладбище, что заросло лопухами и чертополохом. Под плитами черного и серого с красноватыми прожилками мрамора, сохранившего и имена почивших, и лики ангелов божиих, лежали наши прадеды - купцы, чиновники, священники, рудознатцы. Под крестами истлевающими - палачи и жертвы грандиозного социального эксперимента, приведшего к катастрофе некогда великую державу. А под безобразными бетонными огрызками и проржавелыми пирамидками - мои современники. Вот здесь, на холме над Змеиногорском, и упокоился опальный мастер, дабы всегда "глядеть в очи Предвечного и прислушиваться к шелесту его одежд в облачных грядах".

Юрий МЕДВЕДЕВ

Альфред ХЕЙДОК

ТРИ ОСЕЧКИ

(Рассказ волонтера из русского отряда Чжаи Цзу-чана)

Мне безумно хотелось пить. Помню, что мучительная жажда натолкнула меня на мысль о существовании таинственного дьявола, специально приставленного ко мне, чтобы он пользовался малейшей моей оплошностью и причинял страдания... Чем же иначе объяснишь, что час тому назад, когда наш отряд проходил китайской деревушкой с отменным колодцем, я не пополнил своей фляжки? Но тогда я совершенно не ощущал жажды - она появилась спустя самое короткое время! А последний глоток теплой жидкости пробудил во мне яркую мечту о затененных ручьях, с журчанием переливающихся по мшистым камням с дрожащими на них алмазными росинками и о таких количествах влаги, по которым свободно мог бы плавать броненосец...