На другой день без опоздания является. Я вожусь в кухне. Леночка идёт ему открывать. Входят в комнату, уже познакомились. Она смеётся, по-моему, слишком громко, а он увидел меня:

— Танечка, как вы чудесно выглядите! Совсем не меняетесь. — Чрезвычайно оживлён.

Леночка достаёт свои рисунки. Ухожу накрывать на стол. Возвращаюсь.

— Ну что ж, — говорит, — посмотрел. Пока всё это ещё несамостоятельно. Будет серьёзно работать, может быть, что-то и получится. Мир она видит, и по-своему. Учиться, учиться, учиться.

Надо признаться, за долгие годы своего знакомства с Андреем никогда ещё не видела его таким приподнятым. Весь вечер проговорили о живописи, театре. Он даже стихи свои читал, я и не знала никогда, что он пишет стихи, а здесь читал. Пообещал обязательно позаботиться о Леночкиной судьбе. На том и расстались.

Художники, как правило, народ необязательный, думаю, позвонит ли и когда? Но нет, назавтра звонок. Несколько слов мне, поблагодарил за вечер.

— Леночка дома? Давайте мне её сюда.

Зову к телефону. Поговорили недолго, она всё ворковала, я, честно говоря, не прислушивалась к их разговору. Заходит ко мне в комнату смущённая:

— Андрей Аполлинарьевич приглашает меня провести сегодня вечер с его друзьями. Вы не будете ревновать, если я пойду?

— Я, ревновать? Ты с ума сошла! Конечно, иди. — Предлагаю ей надеть мой французский свитер, на днях купила ей брюки, он очень к ним подходит.

Она просияла, бросилась меня обнимать. Возвращается очень поздно и навеселе.

— Леночка, опять так поздно!

— Но вы же сами меня послали. Действительно. Что возразить?..

— Мы были в ресторане, его друзья, иностранцы… Я имела такой успех в вашем свитере.

Думаю, хорошее начало для занятий живописью. Назавтра опять ресторан, через день опять… Наконец не выдержала:

— Лена! Мне всё это не нравится.

— Пожалуйста, не ревнуйте. Андик вас так вас так люит, только о вас и говорит…