- Алло! Алло! Плохо слышно. Что? Неясно! Повторите, пожалуйста.

Я повелительно и раздраженно закричал в телефон:

- Вы что, разучились людей понимать? Немедленно направить двух полицейских дрегебедесоти тербон.

- С... с... слушаюсь, будет исполнено,-испуганно пролепетал кто-то на другом конце провода.

Через четверть часа два полицейских, взяв под козырек, дожидались моих дальнейших приказов.

- Вот так-то лучше,-сказал я.-Пойдем дальше.

Сопровождаемый блюстителями порядка, я направился в Главное управление Соляного треста.

- Здравствуйте,- сказал я,- мне очень некогда, приставьте ко мне лепшерзо трех, отправиться.

- Простите?-извиняющимся тоном переспросил меня чиновник.

- А, бросьте валять дурака,-со скучающим видом ответил ему я.- Вы крупно ошибаетесь, если думаете, что меге сед. Прошу выделить в мое распоряжение бедеверсемелагипадисаду.

- А-а-а,-произнес он.- Восемь хватит?

- Хватит.

И действительно, вскоре я уже шагал с двумя полицейскими и восемью чиновниками к площади Ракоци. Там как раз проходил какой-то митинг.

- Эльен! Эльен![ Эльен (венг.)-Да здравствует!] - возбужденно кричала толпа молодых людей.

Эффект был неописуемый. Как пламенного трибуна меня сняли с помоста, усадили на плечи и в сопровождении двух полицейских, восьми чиновников и ликующей толпы студентов понесли к университету,

- Студенческая молодежь! - кричал я, сидя на чьихто дюжих плечах.-Деспотизм мадасемифера повсюду! Вставай, вставай, киседера мора!

- Ура-а! Ура-а! - гремело в ответ стоустое молодое эхо.-Он правильно говорит! Он выражает наши чаяния.

Весь город жил как в лихорадке. Никто не знал причины, но всех лихорадило. Войска нельзя было использовать, потому что никто не понимал, против кого их следует направлять и что, собственно говоря, происходит.

После обеда меня вызвали в министерство иностранных дел. Меня ждали отечественные и иностранные дипломаты с хмурыми и кислыми лицами.