Он неожиданно опустился на колени, и, схватив обе руки Меренра, поцеловал край его одежды, произнеся, словно заклинание, слова:

— Привет тебе, будущий владыка святой страны наших предков! Привет тебе, чей приход знаменует появившийся на небе огненный меч! Он был красен — прольется кровь, ибо меч падает на головы грешных. Он посветлел — это означает, что так светло будет твое царствование. Привет тебе, юный фараон Древнего, Вечного Хуфу!

— Что ты говоришь? — бормотал пораженный юноша, пытаясь поднять старика. — Ты болен, Оунис? Опомнись!

Старик встал и, шатаясь от охватившего его волнения, сказал хриплым голосом:

— Нет, я не болен. Злые духи не затуманили моего сознания, нет. Восемнадцать лет ждал я прихода этой звезды, появления на небе этого огненного меча. И каждый день я глядел на небо; текли годы, а великий знак неведомого не являлся моим очам, и отчаяние овладело моей душой. И вот сегодня совершилось предсказанное, и кровавый огненный меч заблистал над горизонтом. А я уже думал, что мои очи закроются могильным сном раньше, чем придет желанный миг, и я оставлю тебя на земле одиноким, не открыв тебе своей тайны… Но иди же, дорогой Меренра! Следуй за мной в наше жилище, которое так скоро будет теперь покинуто нами.

Меренра вдруг остановился, охваченный одной мыслью.

— Ты говоришь, старик, о славном и великом будущем для меня? — сказал он, пристально глядя на своего собеседника.

— Да. Так судили предвечные боги! — ответил Оунис.

— Ты — жрец, и тебе ведомо многое, чего не знаю я, — сказал юноша, — но, Оунис, я боюсь, — не исполниться твоим пророчествам! Боюсь, я покину наше жилище, но лишь для того, чтобы отдаться волнам Нила. Пусть несут они мое несчастное тело к холодным волнам далекого моря!

—Что ты хочешь сказать этим? — обеспокоился старик. — Да, Нил понесет нас, но понесет к полному свету и высшей славе, а не к мрачным могилам!