Машина промчалась по гравиевой дорожке между высокими кустами, которые давно уже стоило подстричь. Внезапно дорога сделала поворот и они выехали на лужайку в форме полумесяца, ограниченную каменной террасой с тремя ступеньками. А на террасе стоял дом, куда последние пятьдесят лет не ступала нога Рэйлстоунов – Пиратское Логово.

– Боже, – удивилась Рики, – дом точь-в-точь, как на картине у мистера Харрисона.

– Которая объясняет, почему он теперь в Италии, – ответил Вэл. – Но дом он прихватил с собой на холсте.

Рики продолжала восторгаться.

– Серый камень, окна ромбами, приземистая башенка. Он не похож на обычные дома южан. Скорее напоминает старые английские постройки.

– Дом и был построен англичанином, – мягко сказал Руперт. – Ссыльный, который жил в таком же доме в Англии, попав сюда, в Америку, пять лет расчищал участок, чтобы выстроить своё жилище точно таким же, в каком когда-то жил. Эти маленькие ромбовидные окна он укрывал ставнями в дюйм толщиной. Во времена, когда индейцы ещё совершали свои набеги, такой дом был неприступен. И конечно, таких домов не было у южан-американцев. Недаром вся усадьба до сих пор слывёт местной достопримечательностью. ЛеФлер спрашивал, согласимся ли мы раз в месяц пускать экскурсии для осмотра усадьбы и дома.

– И что, мы согласимся? – спросила Рики.

– Посмотрим. Но сначала давайте сами посмотрим, каков дом изнутри.

– Правильно. Эй, Вэл! Ты, лентяй, думаешь выходить из машины?

– Разумеется, миледи, – Вэл распахнул дверцу и, прихрамывая, выбрался из автомобиля. У него немного затекли ноги.

Рики осторожно шагнула на ступенчатый подъём к дому, отодвинув ногой плеть виноградной лозы, забиравшейся на террасу.

– А знаете, что я вспомнила?

– Что? – Руперт возился в багажнике, доставая вещи.

– Мы – первые представители семейства Рэйлстоунов, которые приехали в усадьбу с тех пор, как в 1867 году прадедушка Майлз покинул Пиратское Логово.