— Я не могу больше идти, Вальтер, — сказал он вдруг слабым голосом. — Если к нам приблизятся краснокожие, спасайтесь сами, а обо мне не заботьтесь.

— Никогда я не оставлю вас, Франк, никогда! — с чувством ответил Вальтер. — Попробуйте сделать несколько шагов.

— Я не могу сделать ни одного шага.

— Ну и не надо. Только не стойте так, чтобы вас было видно на расстоянии мили. Ложитесь на землю.

И когда они легли, прижавшись к земле, на далеком расстоянии, которое можно было окинуть взглядом, ничего не выступало на поверхности равнины, как на поверхности заснувшего океана. Спустились сумерки, и как только наступила полная тьма, беглецы решились подняться.

— Франк, — спросил Вальтер, — стало ли вам лучше? Вы можете идти?

— Сколько хотите, — ответил американец. — Мне кажется, я могу идти бесконечно, не зная усталости.

— Я рад слышать это, мой друг! Если только нам удастся уйти на несколько миль от индейцев, мы можем надеяться на спасение. Ну что же, идем?

И с этими словами Вальтер двинулся вперед, но не быстрым, привычным ему шагом, а приноравливаясь к медленному ходу своего раненого товарища.

XIV. Деревья-карлики

Ориентируясь по звездам, беглецы шли крайне медленно. Несмотря на кажущееся улучшение здоровья, Гамерсли с трудом мог передвигаться. Да и спешить было не к чему, так как еще вся ночь была впереди.

Франка охватывала все усиливающаяся слабость, и он с радостью увидел, что они подошли к лесу, где могли спокойно отдохнуть, не рискуя быть замеченными. Этот лес можно было увидеть лишь за милю, так как деревья, низкорослые дубы, не поднимались выше тридцати пяти сантиметров. Но тридцати пяти сантиметров вполне достаточно, чтоб скрыть лежащего человека, тем более, когда эти деревья-лилипуты растут так близко одно от другого, как густая сорная трава. Эта мысль ободрила наших друзей, и они решились остановиться здесь, чтобы отдохнуть.