С удочкой в руках я мечтательно глядел на море. Как прекрасно быть женатым, думал я, но тут вдруг рядом раздался резкий выкрик Эдди:

— Подсекайте, хозяин!

Я подсек. И сразу резкий рывок чуть не сбросил меня в море с камней. Эдди успел обхватить меня, Уайт уже прыгал к нам с камня на камень с двадцатифутовым багром в руках. Хелен криками подбадривала нас сверху. Я гонял несчастную эту акулу целых полчаса. У меня заболели плечи и руки, но я — нет, скорее, мы в конце концов вытащили ее из воды.

Вечером мы долго сидели возле хижины, курили до тех пор, пока роса не загнала нас внутрь. Грохот прибоя был последним звуком, который услышал я перед тем, как заснул усталый, измученный и счастливый… Но перед тем как провалиться в пучину сна, у нас с Хелен произошел короткий разговор.

— Почему ты называешь его Убийцей? — донесся до меня ее голос с узкой кровати, стоявшей у противоположной стены хижины.

— Так его называли в нашей «коммандос».

— Он что, творил какие-то ужасные вещи? — после долгой паузы спросила она.

— Всем нам приходилось делать то же самое.

— Но теперь-то ты от этого избавился?

— О чем ты говоришь?

— Тебе не снятся кошмары?

— Нет. Ничего подобного не испытываю.

— Интересно, — пробормотала она перед тем, как заснуть, — у всех ли война прошла так бесследно?

Если бы мы знали, что это наш последний мирный день в Плеттенбергском заливе! На следующее утро мы опять рыбачили. Правда, без особого успеха, если не считать акул. К полудню упаковали пожитки и отправились в долгий обратный путь. Тут-то нам и был уготован один из многих сюрпризов и ужасов, ожидающих нас. Машину остановили возле самой деревни двое полицейских. Одним из них был Ван Виллинген. Он кивнул нам вместо приветствия и в упор уставился на сидевших сзади Эдди и Уайта.